?

Log in

Previous 10

Sep. 7th, 2014

Нежность

"Веселая Феечка" - часть первая

C'est comme

Dans l'âme le couteau.

La blessure traverse mon coeur,

Et j'ai

La joie dans la douleur.

Je m'enivre de ce poison,

A en perdre la raison...

Mozart L'Opera Rock - Les Bien Qui Fait Mal



- Эй, Хамон, как насчет того, чтоб сегодня прогуляться до «Феечки»? – она привычно щелкала зажигалкой, разглядывая узкое, породистое лицо напарника. Эта ночь была проведена плодотворно. И даже очень. Семьдесят три беспокойных духа стерты из этой реальности, очищены. В принципе, можно было бы ещё поработать, но Самди не хотела. Ей было лень соблюдать нормы и правила чистильщиков, лень вытягиваться в струнку, когда кто-то из Старших пройдет мимо них, лень гнуть спину. Она вообще была преизрядной лентяйкой, в Конторе работая больше для собственного удовольствия, чем для того, чтоб сохранить мировой баланс или чистоту душ, идущих на перерождение. А ещё у неё была целая куча вредных и приставучих привычек. Вроде этой – щелкать зажигалкой, отвлекая нормальных, работающих людей от бумажной волокиты. Тоже работа, не менее важная, чем зачистка; отчеты, которые необходимо было бы заполнить, пронумеровать и поставить личную печатку, но резковатое клацанье раздражало. 
- Ты не могла бы прекратить, Ди? – он раздраженно отложил завершенный отчет в сторону, глянув на неё крайне недружелюбно. Невысокая, седая и костлявая – когда выпирают ребра и ключицы так, что того и гляди, прорвут тонкую, бледную кожу, иначе и не скажешь – Самди умудрялась становиться центром любого помещения, где находилась. Вот и сейчас, вроде бы все занимались своей работой, но нет-нет взгляды сослуживцев скользили по тонкой фигуре напарницы с недоумением.
- И слезь с моего стола. На тебя уже косятся, - он попытался её спихнуть и вздрогнул, когда короткая и злая темно-синяя молния ужалила его пальцы. 
- Мне пофиг, - показушно и сладко зевнула, отчего у Хамона едва ли челюсть не свело от желания повторить её маневр. – И вообще, тут уже второй час, как смертельно скучно, - «смертельно» она выделила интонацией, завершив предложение легким, ироничным смешком, поглядывая на напарника яркими золотистыми глазами. Вот что-что, а глаза у Самди были хороши. Большие радужки на полглаза с вертикальными, кошачьими зрачками и тонким, тёмно-бронзовым узором, напоминающим об арабесках. Пожалуй, это единственное, что было в ней красивого. За что можно было простить и язвительность, и дурные привычки, и почти неприличное растягивание гласных, когда она говорила. 
- Так занялась бы делом и не мешала мне закончить с отчетами, - буркнул Хамон. Он работал с нею всего второе десятилетие. Прежний её напарник, точнее – напарница, погиб при исполнении. Посмертно получив Второй ранг и целый воз почестей. Почему – данные засекречены. А сама Самди, понятное дело, не распространялась. Пусть они и жили вместе, и работали – так полагалось для связки медиум-боец – но до сих пор он смог узнать только её. Но ничего из её прошлого. Она казалась открытой и ясной книгой, бери и читай, но… в то же время, столько неясностей, столько белых пятен в её истории. И познакомившись с чистильщицей чуть ближе, Хамон понял, что так избегать расспросов о личном ещё нужно научиться. С завидным постоянством она находила тысячи причин, чтоб увильнуть, улизнуть, смолчать и закрыть в себе всё свое прошлое, отделываясь от особо настырных одним замечательно-прекрасным способом – своей способностью. Мало кому понравится, что его штырят электричеством так, что мозги сворачиваются в трубочку. 
- Мне ле-е-ень, - протянула совсем уже мерзким голосочком, ввинтившимся в сознание не хуже раскаленной иглы. – Пошли в «Веселую Феечку», там сегодня вересковый эль будет, - Хамон резко захлопнул папку с почти разобранными отчетами, тяжело вздыхая. Нет, сегодня ему точно покоя не будет. Тем более – он прекрасно чувствовал её эмоции. И это иррациональное желание каждую пятницу напиваться в хлам, до того состояния, что ему приходилось её едва ли не на руках тащить до казенной квартиры. Его мужчина совершенно не понимал. Но и одну её отпускать не следовало. Обычно, подобное оканчивалось крайне плачевно. И Конторе потом приходилось возмещать хозяевам «Феечки» ущерб, который учиняла эта, вроде бы, хиленькая девушка. 
- Хорошо, - обреченно согласился. – Пошли, - Самди легко спрыгнула со стола, подцепляя со стульчика курточку с пушистым меховым воротником. 
- Вот и очень правильное решение, - похвалила его. И от этой похвалы Хамону сделалось до того тошно, что и самому захотелось напиться хорошенько и таки покопаться в мозгах этой хамки. И поставить на место все те шарики, которые заехали за ролики. Странно они смотрелись – высокий и красивый, спокойный темноволосый мужчина, аккуратный и подтянутый, что говориться – с иголочки, и мелкая, тощая белобрысая девчонка, косящая на всех своими ненормальными глазами так, будто готовилась как минимум хорошенько врезать первому попавшемуся в поле зрения. Милитаризированная расхлябанность Самди в одежде ни в малейшей степени не вязалась с аристократическим образом Хамона, вызывая у тех, кто их видел на заданиях, когнитивный диссонанс. Когда он только ещё пришел в Контору учета и очищения падших душ, он, перспективный медиум, один из сильнейших во всём выпуске, то сам едва не испытал этот самый диссонанс, едва только ему указали на чистильщика Самди, как его напарника. А когда он справедливо возмутился, привели единственный аргумент. Наиболее весомый, определивший его дальнейшее бытие. 
«У вас совпадают биоритмы». 
Обывателю, ничего не знающему о работе Конторы, такой аргумент показался бы крайне идиотским. Но… если учитывать, что в их работе – обнаружение и очищение заблудших душ, а также уничтожение паразитов, питающихся человеческой энергией, связка медиум-боец должна работать идеально, их биоритмы просто обязаны совпадать. Иначе прочная ментальная связь не установится и медиум не сможет вовремя предупредить бойца об опасности, а боец вовремя не защитит медиума. И, как итог, либо оба, либо один из них может погибнуть. А подыскать пару потерявшему свою вторую половину (и никакого тут пошлого или любовного смысла нет) бойцу или медиуму крайне трудно. Но поверить в то, что доставшееся ему недоразумение вот уже девятый десяток лет как лучший боец Конторы, не мог. До первого серьезного боя. И понятно, что терять такой инструмент Старшие совершенно не хотели. 
Но то, что его(!!!) биоритмы совпали с биоритмами этой… девки, порой доводило Хамона до отчаянья. Он совершенно не понимал, как можно быть настолько безответственной, настолько беспечной, настолько воспринимать мир, как какую-то дурацкую настольную игру. Саму же Самди это ни капли не беспокоило. Кажется, её вообще ничего не беспокоило и не волновало, кроме собственного «мне хочется». 
Вот и сейчас, вместо того, чтоб идти по коридорам Конторы спокойно и степенно, она словно в классики играла, прыгая по темным-светлым плитам. Рядовые и новички смотрели на девушку с удивлением. Остальные уже давно привыкли к её выходкам, потому не обращали на них внимания. Но, нет-нет, да ловил он на себе сочувственные взгляды, и это бесило ещё сильнее, чем если бы их просто игнорировали. 
- Ты можешь вести себя нормально? – прошипел он, щуря светло-голубые, прозрачные, как лед, глаза. 
- А зачем? Мне и так нравится, - ухмыльнулась она так, будто поставила себе за цель довести его сегодня до белого каления. 
- На нас смотрят. 
- Мне пофигу, - она подпрыгнула в очередной раз и Хамон не выдержал, подцепив эту идиотку за шкирку и ускорив шаг. Теперь на них смотрели не только новички. 
- Ты же не хотел, чтоб на нас смотрели, - ехидненько так протянула Самди, кося на напарника золотыми глазами. 
- Заткнись. Иначе отправимся сразу домой, - рыкнул он в ответ, теряя всяческое терпение и настроение потакать её глупостям. Девушка с картинным послушанием закатила глаза и поджала ноги, словно котенок, которого тащила в пасти кошка-мать. Но возле КПП пришлось отпустить эту заразу, чтоб поставить подпись-печать в книге учета и сдать стандартные «Беретты». Вне службы им не разрешалось пользоваться оружием, оставляя для самозащиты только способности. Покончив со всеми формальными процедурами, он ухватил её за руку и потащил к выходу. 
- Хамон, ты не слышал, что благородные доны обращаются с прекрасными девушками мягко и ласково? – поинтересовалась она невозмутимо. 
- Где ты тут увидела девушку? Да ещё и прекрасную… - буркнул он. – Я вижу только напарницу. 
- Ага, а напарница уже совсем не девушка, нэ? – она скорчила рожицу, оттянув веко и показав ему язык. В который раз за сегодня медиуму захотелось её просто удавить. И попросить подыскать ему кого-то нормального. Нормального, черт побери! Потому он смолчал, просто сев за руль их «Импалы».
Нет, он, конечно, понимал, что способности бойца накладывают на него свой отпечаток. На психику и внешность. У Самди таковым являлись глаза. Седина, как ему удалось узнать, появилась куда позже, после того самого, загадочного случая с её напарницей. С её медиумом. Как и совершенно придурочное нетипичное поведение. Полная смена имиджа. Говорили, что у чистильщицы не всё с мозгами в порядке, что, будучи в сцепке с умирающей Каталиной, она сама умерла ненадолго. Кто знает. Глубоко в её душу и в воспоминания Хамон не мог пролезть - она не пускала. А за попытки – опять же молниями вдоль хребта. Очень неприятно и отучивает от любопытства буквально сразу. 
Дождавшись, когда она устроится на пассажирском сидении и пристегнется, завел машину и надавил на педаль газа, выруливая на дорогу. После того, как он единожды доверил ей руль, было решено, что водить он будет сам. Самди не ездила, она низко летала, выжимая из движка «Импалы» все возможные и невозможные обороты, нарушая все правила дорожного движения, которые только могла нарушить.
- Ты не мог бы ехать быстрее, Хамон? – поинтересовалась, разглядывая выкрашенные черным лаком ногти. 
- Нет, тут ограничение по скорости. 
- Зануда, - буркнула девушка, скрещивая руки на груди и делая вид, что дуется. 
«Веселая Феечка» располагалась в нескольких кварталах от Конторы. В принципе, можно было бы прогуляться пешком, но пока Самди сидела в машине, они не привлекали столько человеческого и не очень внимания, что в данный момент казалось Хамону идеальным. Он уже серьезно подумывал – а не поступить ему по примеру девушки и в эту пятницу упиться до состояния нестояния, но… отбросил эту мысль почти сразу. Ему нельзя. Вряд ли потом это костлявое недоразумение дотащит его до авто и нормально, безопасно довезет до их квартиры, да ещё и доведет до седьмого этажа. Ему проще, напарница весила, что тот котенок, килограмм сорок пять на пять с половиной футов роста. Да и не требовалось ей много веса. Хотя, когда ему сказали, что его биоритмы совпадают с биоритмами лучшего бойца Конторы, он обрадовался поначалу, ожидая увидеть тренированного, подтянутого парня. С которым и в дружеский кутеж, и до дома доехать, и вообще… 
Поджав губы, он покосился на Самди и поймал её ответный взгляд. Немигающий, спокойный, не вяжущийся с образом дурочки всея Конторы. Его передернуло. В такие моменты ему хотелось убить её ещё сильнее, но Хамон одернул себя. Напарника убивать нельзя. Тем более – её особо и стараться убивать не надо. Один точный удар и всё, готов клиент для морга. 



http://vk.com/note22604890_11649483
Нежность

Причина жить - часть первая

Consider this,

Consider this,

The hint of the century,

Consider this,

The slip that brought me...

To my knees failed -

What if all these fantasies...

Come flailing around.

Now I've said too much,

I thought that I heard you laughing,

I thought that I heard you sing...

I think I thought I saw you try,

But that was just a dream...

That was just a dream...

REM - Losing My Religion

 

 


 
 
Вторые сутки лил дождь.
Небо над Седьмым Городом затянуло тяжелыми серо-стальными тучами, под ногами противно хлюпало, но Самди была счастлива. Она неслись домой, прижимая к груди тщательно укутанный и попискивающий сверток, прикрывая его от дождя.
Пушистая темно-синяя оторочка капюшона вымокла так, что тяжелые капли то и дело срывались, падая на нос чистильщицы. Благо, сама куртка была непромокаемой, а то Кат снова ворчала бы, что она совсем не бережет своё здоровье. Она вообще очень часто ворчала, в их связке напоминая эдакую заботливую маменьку, которой то и дело приходится возиться с непутевым дитятком. Странное дело, но обычно раздражающаяся от любого проявления заботы со стороны, Самди терпела и даже находила в ней свои плюсы. Ну, а кому будет неприятно, если в холодильнике всегда есть что-то вкусненькое, в плетеной корзинке на столе – свежее печенье, которого ешь – не хочу, а в термокувшине – подогретый глинтвейн или кофе?
По её скромному мнению, у Каталины получалось заботиться ненавязчиво и уютно, что умиляло. Вот и Самди решила позаботиться о напарнице-домоседке, чтоб ей было не так скучно оставаться в квартире, когда она убегает в очередной раз на прогулку.
Сколько они уже вместе? После десяти лет Самди перестала считать, просто наслаждалась этой близостью душ. Они с Кат понимали друг друга с полуслова, заканчивали предложения, брали телефон за мгновение, когда должен был раздаться звонок и прочее, прочее, прочее. Мало кто в Конторе мог похвастаться такими же гармоничными отношениями со своим медиумом, чем Ди неизменно гордилась. Примерно так же, как и Кат – её успехами на боевом поприще.
Счастливые часов не наблюдают…
Обгоняя пенсионера-соседа, неторопливо шествующего по тротуару, боец пробежала по бордюру, стараясь не свалиться в поток грязной воды. Вот уж потоп! Интересно, Боженька там, на небесах, забыл закрыть кран в ванной? Или просто решил понаблюдать, как его творения перебегают с места на место, стараясь не вымокнуть до нитки?.. Кто б знал…
Но и это не расстроило её. Быстро отстучав по домофону код доступа, Самди впрыгнула в подъезд и промчалась мимо консьержки, торопливо поздоровавшись и не задерживаясь. А то ещё заставят убирать нанесенную воду или вообще…
Нет-нет, в обычный день Ди не противилась произволу тётушки Омм, благодаря этому и подъезд был чище, и люди как-то стеснялись сорить. Но сегодня – день Её рождения. Именно в этот день они с Каталиной познакомились давным-давно, когда ещё планировали жизни друг без друга. А потому Самди просто не имеет права опаздывать.
Как и всегда игнорируя лифт, она побежала по ступенькам, перепрыгивая через одну-две и щуря золотисто-бронзовые глаза. Интересно, Кат очень удивится, когда увидит подарок?
По сложившейся традиции дни рождения они праздновали вдвоем и только вдвоем. Самди не возражала. Тем более, после шумных кинотеатров и баров, наполненных дымом, шуршанием, людскими голосами, запахами попкорна и пива, её часто тянуло побыть в одиночестве. Ну, или с напарницей, с которой она чувствовала себя – собой, без масок и ехидства.
Быстро добравшись до четвертого этажа, Ди оказалась возле нужной двери и нажала на звонок. Где-то в глубине квартиры рявкнуло песьим голосом, послышались шаги.
- Ди-и! – ахнула открывшая Каталина. – Ты себя видела? Немедленно в ванную! Глинтвейн уже почти готов.
- С Днём Рождения! – с порога всучила сверток ей боец и поцеловала напарницу в щеку.
- Бегом! – она приняла подарок, шлепнула Самди пониже пояса и с недоумением уставилась на влажную руку. Покачала головой и сказала: - Я принесу сухое.
Ну да, курточка – водонепроницаемая, а вот джинсы – совсем нет.
Уже в ванной, стаскивая с себя промокшую одежду, она услышала восторженный возглас Кат и улыбнулась. Угадала.
Погревшись под горячим душем, она выскочила из душевой кабины и поскользнулась на кафельном полу, едва не грохнувшись. Но всё же удержалась на ногах.
- Ди? Всё в порядке? – послышался оклик медиума. Она всегда чувствовала…
- Да, нормально! – поспешила ответить Самди, растираясь жестким махровым полотенцем. На стиральной машинке лежала сине-зеленая клетчатая рубашка и мягкие домашние штаны. Видимо, Кат занесла, пока она отмывалась. Натянув на себя одежду, она взъерошила короткие черные волосы и подмигнула себе в зеркале, открывая дверь и направляясь на кухню. Каталина уже была там. Поставив на пол мисочку с молоком, она поглаживала пьющего рысенка по черной спинке.
- Он похож на тебя.
Чуть повернув голову, она с улыбкой глянула на Самди, которая щурила глаза, отливающие светлой бронзой. И точно такие же глаза были у котенка.
- Это чтоб тебе скучно не было, - пояснила она. Медиум поднялась. Неторопливо подошла и обняла напарницу. Вообще, Кат была выше, но… всегда чувствовалось, что она меньше, уютнее, нежели постоянно вспыхивающая Ди. Ветер и молния – хороший союз, верно?..
- Спасибо, - тихо проговорила, наклоняясь и целуя её в висок.
- Ты уже всё приготовила? – поинтересовалась она, отстраняясь и присаживаясь на колченогий стул. Вместо ответа Каталина поставила перед нею кружку с чаем. Тонкие ароматы мелиссы, зверобоя, тысячелистника и меда сплетались в симфонию запаха. И Ди, блаженно зажмурившись, в который раз ощутила – вот оно. Она дома…
- Самди, не спи! - окликнула её медиум не своим голосом. – Самди…
Боец ошарашено вскинулась. На нос падали светлые, словно вылинявшие пряди, и она поняла – сон. Всё это был сон. В груди щемило от грусти, смешивающейся с нежностью, она смотрела в серые глаза напарника и видела Кат. У Кат тоже были серые глаза. Светло-светло серая радужка, с тоненькими, едва заметными белесыми прожилками, напоминала драгоценное серебро, монеты которого всё ещё были в ходу в Двенадцати городах Лимба. Монеты, наравне с новинками техники и странными инструментами Одаренных, как называли людей вроде неё и Хамона, создавали невообразимую, ни на что не похожую атмосферу, присущую лишь их миру. О да, учёные давно доказали существование других миров, в несколько из них даже проложили довольно-таки устойчивые порталы, позволяющие Лимбу развиваться. Наверное, потому монеты и сохранились…
Выходцы из некоторых миров не признавали бумажных денег - и, тем более, кредиток.
- Я уже не сплю, Хамон, - буркнула она, отводя глаза и выбираясь вслед за ним из «Импалы». Счастливое воспоминание таяло подобно сахару в кружке с чаем, подсластив горечь очередного дня без Каталины.
- А такое впечатление, что и не просыпалась, - хмыкнул напарник, поглядывая на неё с нескрываемой иронией. Самди мысленно чертыхнулась и закрыла сознание, как учила её Кат. Ну вот зачем бог послал ей именно Хамона? Ходячий и занудный мистер Морозильник не давал ей проходу своими замечаниями. Да и вид этот… вечно недовольный, будто он заказывал себе в напарники мускулистого и спортивного парня или, на крайний случай, длинноногую шатенку, как та, Мэрси из кадрового отдела. Да-да, Самди видела, как медиум подкатывал к ней, ненавязчиво и деликатно, что злило бойца вдвойне. Черт, это же ведь ЕЁ медиум! Какого беса он позволяет себе волочиться за безмозглыми курицами с ногтями длиннее, чем его… нос?! И от того она с навязчивым постоянством отваживала от Хамона всех тех, кого считала недостойными.
Если бы кто-то сказал Самди, что это банальная ревность, она бы рассмеялась ему в лицо. Просто… так было нужно. Нужно – ей. Заполнить зияющую пустоту, которая осталась после того, как Кат… Нет. Она не будет думать об этом сейчас. Она подумает завтра. Может быть. Если вообще вспомнит.
- Самди, ты успокоительного перепила? – Хамон бесцеремонно выдернул её, необычайно задумчивую сегодня, в бренный мир. – Ты хоть помнишь, что нам предстоит большая зачистка?
- Ты напоминаешь мне уже пятый раз, Монька,- раздраженно отозвалась боец, прищурившись злобно. Явственно давая понять, что ещё одно слово – и молнии полетят не в бесов, а в него, в Хамона.
Вообще-то, она планировала провести сегодня целый день дома. Забраться с ногами в кресло, гладить примостившуюся рядом рысь. Она планировала пить Тот Самый Чай и смотреть фильмы, отмахиваясь от медиума, что неизменно пытался бы растормошить её. Тоже традиция. Своеобразная дань памяти Кат, бывшей ей больше, чем просто напарницей. Она была её теплом. Ровным теплом домашнего очага, который, несмотря ни на что, примет блудную дочь. Примет и обогреет, поймет, что бы ни случилось и какие бы морозы ни лютовали за окном.
Самди тихо вздохнула.
- Не думала, что Контора подкинет такую подлость мне именно сегодня… - проворчала она, успокоившись слегка. Словно сама память о Каталине помогала ей взять себя в руки.
- Что поделать, - философски пожал плечами медиум. – Сама знаешь, какой у нас график.
- Угу…
- Зато завтра и послезавтра – выходные, - будто спеша сгладить неловкость, произнес Хамон. – Всё-таки День города.
- Угу…
Нет, она не хамила. Просто не хотела разговаривать. Каталина точно так же успокаивала её, когда их сверхурочно вызывали на работу… и от этой схожести становилось лишь горше.
Да, Одаренным выпадает долгая жизнь. Очень долгая, как и молодость. Если обычный горожанин живет до двухсот-трехсот лет, то они вполне могут коптить Небеса и две, и три тысячи, а может – и дольше. Пока не убьют. Но взамен… взамен они платят привязанностями. Они привязываются к тем, кто затронул их души, настолько, что теряя этих людей, сами готовы отправиться за ними вслед. Зачастую, так и случается. Однако, Самди выжила. Стала злее. Жестче. И почти стерлась в памяти сотрудников веселая и шебутная девчонка, заменившись образом седой и язвительной женщины…
И слава Богу. Ей хватило сочувственных взглядов и шепотков за спиной. По самое горло хватило. Ди вздохнула и почти привычно впустила Хамона в разум, создавая сцепку. Так было нужно. Чтоб чувствовать врагов, чтоб вовремя убивать тех, кто попытается противостоять Очищению душ. Иначе душа не сможет уйти в горний мир, вернуться в колесо перерождений, а станет таким же вечно голодным бесом. Именно потому мэр приказал устроить большую чистку перед праздником.
День Города…
Дата непостоянная. Зависящая от расположения блуждающих лун Лимба – серебряной и круглой, как монета, Мирры и темно-рыжей, чуть вытянутой Венозы. Первый камень Седьмого Города заложили именно под их смешанным светом, считая то добрым знаком.
Мирру можно было увидеть почти каждую ночь, Венозу – раз или два в неделю. И только один раз в году свет их смешивался над Седьмым. Дату загодя определяли астрологи, и к тому времени Город успевали вычистить и украсить, чтоб со всеми силами отдаться веселью.
В этот раз кануном праздника оказался Её День Рождения.
Самди надеялась, что они выберут кого-то другого для зачистки. Надеялась, что хотя бы раз в жизни Контора и Старшие проявят деликатность. Да-а, как же. Деликатность и жалость у бюрократической машины? Ага, аж три раза…
Фыркнув и удивившись собственной наивности, Самди посмотрела на напарника. Хамон был собран и сосредоточен. Она чувствовала, что он готов. Что улавливает малейшее колебание мерзких эманаций. Она могла взглянуть его глазами и увидеть – где. Но того и не требовалось, достаточно было просто чувствовать. Раньше она любила посмотреть глазами Кат, которая видела этот мир иначе…
Самди отчего-то не сомневалась, что Хамон может видеть так же. В глазах Кат Город играл новыми красками, чуть расплывчатыми, которые окутывали живых и неживых легкой, туманной дымкой-аурой. Цветной; едва заметной, когда Кат не пользовалась даром, и явной, скрадывающей очертания, когда вела бойца. Только Одаренные были лишены этой дымки. Почему так – одному Богу известно…
- Не отвлекайся, мы близко, - одернул её Хамон. И в этот раз Ди не стала огрызаться. Он был прав…
Она видела, как насторожились другие пары. Зачищать большие здания ходили несколькими связками – зачастую тремя. В этот раз с ними отправили близняшек, Ийона и Йону, и отца с дочерью: Кормака и Геллу – самых опытных в Конторе. Значит, работёнка выпала непростая. Иначе дали бы стажеров, а они с Хамоном - для подстраховки.
Старая высотка, грозящая рухнуть под собственным весом, с виду была необыкновенно тиха. Как затаившийся в засаде хищник. И всё же, чутьём Хамона Ди ощущала в ней копошение и тихие стоны блудных душ, застрявших в Городе под весом собственных чувств.
- Слева, - подала голос тихоня Йона, взмахнув рукой в том же направлении. Вспыхнули молнии в ладонях Самди, оброс ледяными шипами Кормак, вокруг весельчака Ийона, ставшего вмиг серьезным, взвились шипастые металлические шары: бойцы были готовы ко всему. И не зря – вырвавшиеся из дома бесы напоминали нескончаемый мутный поток. И на пути его, словно волнорезы на пути высоченных волн, встали Самди, Ийон и Кормак. На острой стали плясали разряды, превратившись в сеть, окутывая бешено вертящиеся шары. Синевато-льдистые вспышки добивали тех бесов, что прорывались меж ячеек молний и шипов.
Ди не поворачивалась. Ди знала, что сейчас происходит за их спинами.
Медиумы сияли. Из-под полуприкрытых век серебристой дымкой струился свет, в волосах путались отблески звезд, превращая их в существ потусторонних, вечно юных и бесконечно древних ангелов. Медиумы звали души – обещая им покой. Их зову невозможно было противиться и неудивительно, что поток бесов усилился. Темные твари, бывшие беспокойные души, ставшие бесами, стремились к свету, желая урвать от него хотя бы капельку, хоть немного, хоть чуточку почувствовать себя ближе к Небесам…
- Берегись, - отрывисто процедил сквозь зубы Кормак, тряхнув светло-синими волосами так, будто муху отгонял. Дар менял медиумов изнутри. Бойцов же – снаружи, словно ставя свою метку. У Ди изменению подверглись глаза, у Кормака – волосы. Весельчак Ийон носил тонкие перчатки, скрывая ладони, покрытые мелкой белой чешуей. Каждый боец сам решал – таить метку дара или нет. Тем, кто не прятал, было проще. Их сразу, с детства отправляли в специальные школы, где опытные преподаватели помогали раскрыть дар от и до.
Медиумы же… медиумы жили обычной, спокойной жизнью, ровно до того мгновения, когда проявившийся дар менял для них всё. Они не могли оставаться безразличными к страданиям душ, они начинали видеть ауры и спонтанно читать мысли других. Некоторые, не понимая, что с ними происходит, сходили с ума, но большинство дотягивали до Дня Проверки, чтоб отправиться, как и бойцы, в специализированные школы. А дальше – обучение и служба на благо общества…
- Принято, - Самди резко развернулась и на излете зацепила длинной светло-голубой молнией подкравшегося сзади беса. И решила – хватит. Сияние медиумов разгорелось достаточно. Просторная клетка молний рухнула на троицу, окружая непроницаемой защитой. Однако же, ослаб барьер меж острых шипов…
- Ийон, - рыкнула боец, - следи здесь, я буду защищать медиумов.
- Сделаю, - нахмурился блондин. Новые и новые стальные шары взлетали вокруг него, словно бутоны, распускаясь шипами, врубаясь в мерзкую, искаженную низменными страстями, плоть бесов. Визг и вой стоял до неба, что, впрочем, не мешало бойцам чувствовать опасность и чутко реагировать на неё.
Ледяные копья и стрелы пронизывали бесов, вымораживая от кончиков закрученных рогов и до чешуйчатых крысиных хвостов. Кормак и Ийон знали своё дело… Так же хорошо, как и Самди, ведущая медиумов ближе и ближе к высотке.
Поток усиливался.
Ди в который раз подумала, что Старшие всё-таки были правы, отправляя сюда их.
Стажеры с таким количеством нечистых не справились бы, а она не всесильна, чтоб страховать желторотиков на всех поворотах судьбы.
- Далеко ещё? – поинтересовалась у Хамона, прекрасно зная, что он её услышит. Он всегда слышал…
- Пятнадцать шагов, Ди. Не мешайся, я скажу когда, - прошипел медиум, разом утратив флёр божественного очарования, навеянный сиянием.
Боец ехидно фыркнула, неусыпно следя, чтоб клетка молний ни на миг не ослабевала, короткими вспышками отгоняя бесов от себя. В этом весь Хамон. Рассияться призраком божества, а затем совсем небожественно щелкнуть по носу, сбрасывая с Небес на грешную землю. Манеры, что поделаешь…
Пять. Десять. Пятнадцать. Громада обветшалого здания нависла над ними. Из развороченной дыры там, где раньше был вход в подъезд, отчетливо несло тухлятиной, гнильём и плесенью, в проломе явственно что-то ворочалось, пытаясь выбраться наружу. Негромкие, полные боли и муки стоны, от которых хотелось сбежать на край света. Хотелось любому постороннему. Но не им. Слишком давно они работали в Конторе. Слишком много видели подобных картин…
- Стой, - послышался голос Геллы. – Здесь.
Самди остановилась, с любопытством заглядывая в провал. Поток бесов рванул наружу, вынуждая бойца отшатнуться, вспыхнуть молниями, заставляя тварей обтекать её, как река обтекает утес. И в следующий миг, в то, что осталось от порога, вцепилась рука. Изрядно обгрызенная, полупрозрачная рука павшей души. То, что от неё осталось, стремилось к свету, которым лучились медиумы. За первой искалеченной потянулась вторая, третья, четвертая…
Душ оказалось десятка полтора. Старшие были правы – большое гнездо. Нельзя было оставлять его как есть, иначе через несколько месяцев, когда души будут переварены бесами, те выйдут на улицы. Падальщики станут хищниками.
- Впусти… - шепнула Йона. Медиумы ощущали боль беспокойных как свою собственную. Они желали очистить их, помочь уйти выше и дальше, помочь обрести покой. Сеть молний раздалась в стороны, пропуская приближающиеся огрызки душ, что когда-то были цельными и гармоничными, такими, как задумывал их Бог. Брезгливая жалость в который раз переполнила Ди. Отказаться от себя настолько, чтоб превратиться в огрызок? Ну уж нет! Она бы так не стала! Лучше уйти вспышкой света, чем быть костью, которую гложут шакалы…
Рядом вмиг оказались Ийон и Кормак, защищая души, защищая медиумов. О чём думали они, раз за разом отбрасывая нижних тварей? Самди не знала. Да и… не хотела знать. Ей хватало теней чувств и мыслей Хамона…
- Ты невнимательна, Самди, - ледяное копьё Кормака подсекло очередную тварь прямо за её спиной, - следи за спиной.
- Спасибо, Кор, - отрывисто поблагодарила она. 

http://vk.com/note22604890_11649485
Нежность

"Веселая Феечка" - часть вторая

- На дорогу смотри, Монька, - прозвище, данное ею в первый же день, бесило до невозможности. 
- Я же просил тебя не называть меня так, - прошипел в ответ, возвращая внимание улице.
- А кто тебе виноват, что имя у тебя такое дурацкое? – фыркнула она в ответ, сощурившись, как заправский злодей. Вот сколько ему ни тренируйся – ни за что не получится выражать свои эмоции одним только взглядом, как это делала напарница. Природный талант, наверное… 
- Ещё слово и… 
- Поняла-а, поняла, - хмыкнула Самди. – Поедем домой и не видать мне лучшего верескового эля на все Двенадцать городов. 
- Угу, - подтвердил он её выводы, сворачивая на проспект Сиенэ. Ещё один поворот и они будут на месте. Почти незаметный переулок – он бы в жизнь его не нашел, если бы напарница не показала. Он остановился прямо напротив невзрачной вывески, заглушил двигатель и выбрался из машины, разглядывая погасший первый слог, отчего «Веселая Феечка» превращалась просто в «селую». А слегка окосевшая неведомо от чего зеленая фея на той же вывеске давала понять, что легкого алкоголя в баре днем с огнем не отыскать. Впрочем, невзрачная вывеска и дверь обманывала обывателей и всякую праздную молодежь, которые любят потусить и «поколбасится». Нет-нет, в «Феечке» нельзя было услышать клубной музыки, карамельной попсы или, упаси боги, рэпа. Только фолк, джаз и блюз, ненавязчивый задор и степенно-спокойные беседы. И даже напивались здесь степенно, будучи уверенными – в баре никто не польстится ни на кошелек, ни на самого клиента. Время от времени, конечно же, случались и драки, и громкие споры, и шумные гулянки, но скорее в порядке редких исключений, чем нормы. 
Он закрыл авто, включил сигнализацию и только тогда оглянулся на Самди, которая уже стояла у двери, нетерпеливо притаптывая ногами, обутыми в тяжелые берцы с массивными подошвами. Ей явно не терпелось «продезинфицировать душу», хотя Хамона порой посещали сомнения в наличии души в этом тщедушном тельце. 
- Давай, шевели булками, - окликнула его и толкнула потемневшую от времени тяжелую дверь. Пахнуло теплом, алкоголем, какими-то закусками, словно заманивая их вовнутрь. И Самди не преминула воспользоваться таким щедрым предложением. Мужчина тяжело вздохнул и последовал за нею.
Мягкий, рассеянный свет, витражи с феечками, разделяющие пространство на своеобразные отдельные кабинетики, из которых, впрочем, прекрасно была видна сцена, на которой выступал какой-то молодой фолк-коллектив, наигрывая что-то ненавязчиво-лирическое. С десяток столиков, оставляющих у сцены достаточно свободного пространства, чтоб можно было танцевать, если кому-то захочется, барная стойка с неизменной парочкой барменов-близнецов, похожих друг на друга до последней черточки лиц, до последней веснушки на носу и рыжего вихра на голове. Отличались они только жилетками и килтами. У Ясона МакАрдоу одежда была в сине-белую клетку, а у Ангуса МакАрдоу – в бело-зеленую. Обычно.
- Ди, прелесть моя! – Только-только заметив вошедшую, оба МакАрдоу протянули к ней руки, словно к единственной кормилице. Ну да, если вспомнить, сколько она просаживает на одну выпивку в этом баре, не изменяя ему вот уже на протяжении то ли второго, то ли третьего десятка лет, то это вполне естественно… 
- И тебе привет, мистер Зануда, - ехидно прищурились, взглянув на него. Хамон поморщился. Близнецы были на удивление синхронными, отчего ему постоянно казалось, что у него двоится в глазах.
- Отстаньте от него, - ухмыльнулась Самди, устраиваясь на высоком стульчике прямо у барной стойки. – Он сегодня не в духе. 
- Ааа… - многозначительно протянули они, и переключились на более дружелюбный объект. – Тебе как обычно? – она качнула головой и хитро подмигнула братьям.
- Я тут слышала, что у вас объявился Эль… 
- Тебе – всё только самое лучшее! – в два голоса объявили. – А напарнику твоему чего? 
- Того же, - он присел на соседний стул, отвечая и ловя удивленные взгляды близнецов. В кои-то веки ему хотелось попробовать тот самый вересковый эль, о котором так много говорят. В частности, и сама напарница. Имеет же он право немного ослабить стальные тиски воли и позволить себе отдохнуть? Тем более, что действительно отдохнуть за последние два десятилетия ему удалось едва ли раза четыре. Самди не давала расслабиться, регулярно доводя то до состояния тихого бешенства, то до недоуменного восхищения. Особенно в бою. В первом серьезном бою он понял, почему её называют лучшей. Ни один бес не смог подобраться к нему или к ней, ни один не смог воспрепятствовать очищению заблудших душ. Он словно оказался в клетке ярких, разноцветных молний и спокойно выполнял над ними положенные ритуалы, пока она кружила в танце вокруг, рассыпая хлесткие и меткие разряды, уничтожая противников. В такие моменты он, пожалуй, даже гордился тем, что она именно его напарница… 
- Как там, на работе? – размышления прервал задорный голос Ангуса, поставившего по кружечке перед нею, и перед ним. 
- Да также, как и всегда. Иногда – выезды, но в основном – нудно, бумажно, циферно, - пожала она плечами, отпивая несколько глотков из кружки. – Хорошо, что всей этой волокитой занимается Хамон. 
Он несколько удивленно покосился на Самди. Неужели это случилось? Она его похвалила? Наверное, следует выйти на улицу и смести веничком рухнувшее на землю небо. 
- Да-да, тебе не послышалось, - ухмыльнулась, щуря свои невозможные глазищи. Он тихо фыркнул, делая глоток из своего бокала и… жмурясь от наслаждения. Вересковый эль оказался удивительно хорош. Пряновато-терпкий, густой и насыщенный, с ноткой цветочной сладости и легкой травяной отдушиной, вкус завораживал. Хамон сделал ещё глоток, наслаждаясь приятной теплотой, разливающейся по телу.
- Хорош, - одобрительно кивнул. 
- А то! – с гордостью ответил Ясон. – Такого эля ты не найдешь больше нигде. 
- Во всех Двенадцати городах! – добавил Ангус фирменную фразу, меняя опустевшую кружку Самди на новую, полную. Быстро же она расправилась со своей порцией… 
А вот сам чистильщик не спешил. Смаковал каждый глоток, наслаждаясь необычным богатым вкусом, растягивал удовольствие настолько, насколько это вообще было возможно. Тем более, что добавки сегодня не предвидится – ему ведь ещё за руль садиться. И Самди тащить в их квартиру. 
Пятничный вечер в «Веселой Феечке» проходил вполне обычно. Приходили и уходили посетители. Живая музыка сменялась записями. Напарница хлебала эль как воду. Он, расправившись со своей кружкой, потягивал весьма недурственный гранатовый сок и грыз фисташки, уже машинально отмечая, что организм следовало бы подкрепить чем-то более существенным, чтоб случайно не обнаружить себя с утра белочкой. И, подловив момент, когда Ди соскользнула со стульчика, явно намереваясь проследовать к крайнему столику, за которым устроилась гогочущая компания внушительных таких мужиков в косухах, поймал её за шиворот. Нет, он ни капли не сомневался, что она наведет шороху среди этих «мудаков, пялящихся на неё как-то косо», он скорее хотел соблюсти мир и покой в отдельно взятом помещении. 
И решил, что пора уходить. 
Достав портмоне и расплатившись за них, не выпуская молча сопротивляющуюся Самди, поднялся. Перехватил девушку за талию и потянул на выход. Каждый раз – одно и то же, повторяющаяся практически до мелочей картина. Ангус и Ясон переглянулись и сочувствующе уставились в спины уходящих напарников. Они считали, что Ди несказанно повезло с таким медиумом, уравновешивающим её и удерживающим от неразумных поступков. Но, кто будет слушать мнения барменов? Особенно, на пьяную голову? Хотя… Хамон вполне мог бы прислушаться. На то он и медиум, чтоб отличать дельный совет от всяческой чепухи.
- Пусти. 
Самди явно была неадекватной, потому он и не подумал выполнить её просьбу. Просто тащил до машины, в которую и впихнул вяло сопротивляющееся тело, едва не выронив ключи. 
- Ты не воспринимаешь окружающий мир нормально, - спокойно донес до неё неоспоримый факт. – Мы едем домой. 
- Что ты вообще знаешь о восприятии, зануда? – прошипела напарница, попытавшись пнуть его до того, как он захлопнет заднюю дверь. – Что ты вообще можешь знать? 
- Я медиум. Следовательно – многое, - уселся за руль. 
- Нихрена ты не знаешь… - а вот зря он подумал, что Самди временно не в состоянии передвигаться резво. Тонкая рука с нелюдской силой сдавила его горло. – Ты не чувствовал, как из тебя раз за разом, с каждым биением сердца вытекает жизнь, которая твоя-не-твоя. Не зажимал дыру в груди тебя-не-тебя просто потому, что этих тварей было слишком много в том логове, потому что не мог добраться до той мерзости, которая их привлекала, до той уродской души, фонящей скверной так, что бесы сбегались на неё, как шакалы на подгнивший кусок мяса, - она дышала хрипло, прерывисто, внезапно установив сцепку сильнее, чем когда-либо. Позволив ему читать страшные, темные образы, отпечатавшиеся в её сознании. 
– Потому что не хватало сил, потому что тебя отправили просто проверять, не зная точно – что там! – она шептала, но Хамону казалось, что Самди кричит. Он видел сумрачные, загаженные коридоры полуразвалившегося здания, слышал, как скребутся в стенах то ли мыши, то ли бесы, пытаясь проковырять путь наружу, чувствовал тошнотворно-сладковатый запах гнилья, плесени, протухших тряпок, древесной пыли. Чувствовал, будто сам был там, пульсирующую, давящую, страдающую душу, скованную нечистью, отъедающей от неё кусок за куском. Видел глазами Самди идущую перед ней напарницу. Стройную девушку с длинными, вьющимися волосами. Каталину. Резкий, словно контрольный выстрел в голову, хруст прогнивших досок - и идущая впереди медиум проваливается в кишащий бесами подвал. Отчаянный рывок бойца туда же, вниз, яркая вспышка молний. Медленно, слишком медленно… 
Волевым усилием он разорвал сцепку, сжимая руль, обнаруживая, как смялся пластик под его пальцами. И повернулся, заглядывая в золотистые, нереальные глаза напарницы, в расширившиеся вертикальные зрачки. 
- Нихрена ты не знаешь… - повторила она шепотом. Лучше бы кричала… 
- Почему ты не рассказала? – губы шевельнулись сами по себе. Вопрос – словно не его, словно кто-то чужой сейчас сидел в водительском кресле, а он, Хамон, был в том подвале, заживо раздираемый бесами, чувствуя, как кровь вытекает из развороченной груди, глядя, как напарница не успевает, как за считанные секунды выкладывается даже не на сто, на все двести процентов, как темные короткие волосы белеют прядь за прядью, понимая, что ничего уже нельзя изменить… 
- Кабинетные крысы запретили. Не говори им, что знаешь, - она отпрянула и скрутилась клубком на заднем сидении, накрывая седую голову капюшоном. – Иначе у тебя будут проблемы… - не у неё. У него. Будто ей никакого дела не было до собственных проблем. 
Он тряхнул головой и завел «Импалу». Ещё будет время поговорить о прошлом. 
Всё-таки теперь её напарник он. 



http://vk.com/note22604890_11649484
Нежность

Причина жить - часть вторая

Да что вообще с ней сегодня такое?
Тряхнув головой, она пропустила к медиумам последнюю душу и сомкнула «прутья» молний, взмахнув руками, отвернувшись от провала. Йона, Хамон и Гелла, соприкасаясь кончиками пальцев, неслышно вели свою мелодию. Мелодию отпущения, помогая душам освободиться от налета земного – памяти, чувств, страстей и переживаний. Уйти во свет, снова став частицей Бога, соединившись с высшим сознанием.
Самди всегда завораживало то, как действуют медиумы. Беззвучные переливы текучего серебра, то отливающего синью, то вспыхивающего медной рыжиной, вобравшего в себя радугу, но не яркую и чистую, какая бывает в небесах, после дождя, а светлую, ненавязчивую, намекающую о райских кущах, которые ждут каждого в объятиях их Бога. В райские кущи боец не верила, она просто любовалась красками света, что сменяли друг друга. И души, стоящие в клетке молний перед медиумами, впитывали этот свет, становясь им, растворяясь в нём, сливаясь…
Последнее, что можно было заметить на обезображенных лицах – покой. Покой и счастье.
Самди улыбнулась. И прозевала момент…
Ни Кормак, ни Ийон не успели сбить с траектории сломанную металлическую трубку, которую бросил один из бесов. Трубка вошла в грудь Самди, прошив её насквозь, как диковинную бабочку прошивает игла коллекционера, пришпиливая к картонке. Девушка удивленно посмотрела на торчащий из неё металл и осела на колени, непроизвольно касаясь бронежилета на груди, выдыхая…
Клетка молний мигнула. Боль растекалась по телу медленно, как-то нехотя, Самди встретилась взглядом с побледневшим Хамоном и улыбнулась, чувствуя на губах металлический привкус. Нет. Она выживет. Нельзя сдаваться. Отпущение прерывать нельзя.
Молнии вспыхнули ярче, сжигая метнувшихся к медиумам бесов. Больше незачем было щадить самое себя.
Она не замечала, как прыгнул к ней Кормак, придерживая за плечи, чтоб она не упала, накрывая всех их ледяным куполом, не замечала, как крушат бесов стальные звезды Ийона, как поток нечистых ослабевает, иссякает. Как оставшиеся бесы с визгом разбегаются, забиваясь в норы и щели, только бы не попасться на пути острых шипов. Она смотрела на медиумов, но и их не видела…
Она видела улыбающуюся ей Кат…
 
***


 
- Выживет? – Хамон злобно глядел на вышедшего к нему хирурга. Нет, в сущности, он понимал – врач ни в чём не виноват, наоборот, он делает всё, на что только способен, чтоб выдернуть эту золотоглазую идиотку с того света, но… гнев и отчаянье властно требовали выхода.
- Мы сделали всё, что могли. Она в коме. Выживет или нет – зависит от того, насколько быстро она выйдет из этого состояния, - устало произнес врач. Медиум скрипнул зубами.
- Пустите меня к ней.
- Вы родственник?
- Напарник.
Пожилой мужчина с тонкой сеточкой морщин вокруг глаз заколебался. И Хамон сделал то, на что никогда не пошел бы, будь он в нормальном состоянии. Он подтолкнул мысли и чувства хирурга в нужное ему русло. Он вытащит Самди. Он знает как, он её напарник, её медиум. И если человек, стоящий перед ним – помеха, препятствие, что мешает спасению, то долой его. Прочь с дороги.
- Хорошо, я проведу вас, - наконец-то кивнул тот, поддаваясь влиянию.
Белоснежная палата. Капельница. Тихо пикает медтехника, снимая показания жизнедеятельности. Если бы не трубки и въевшийся в стерильные стены запах лекарств, можно было бы сказать, что Самди отдыхает в санатории. Спит. Крепко и безмятежно, как тогда, перед самой злополучной зачисткой.
Хамон смотрел на её лицо, разгладившееся, спокойное, и вспоминал тот миг, когда почувствовал, как её-его пронзает трубка, как она-он падает на колени, как позволяет её-его дару пить жизненные силы, только бы защитить…
Дура.
Какая ж дура…
Он присел на краешек постели, касаясь прохладной и узкой, словно истончившейся ладони, сжимая в руке, отогревая. И потянулся к ней сознанием. У него получится, обязательно получится…
 
 
- Кат, - призраком он оказался в осеннем парке. Полноте – он ли призрак? И ведь... до осени ещё долгих четыре месяца! Лето на дворе! Нет, сейчас не осень. Это всего лишь воспоминания Самди. Счастливой Самди, пробегающей мимо него к девушке, задорно махающей ей рукой.
- Ты вообще способна ходить как все нормальные люди? – смеясь, та обняла его напарницу и поцеловала в лоб.
- А зачем? Так же веселее! – заявила та, приподняв названную Кат над землей.
- Дурная, - его напарницу стукнули по плечу.
- Самди, – позвал он. Ди заозиралась…
- Ты слышала? - спросила напарницу. Та лишь помотала головой.
- Тебе показалось, Ди. Лучше пойдем домой. Я там пирог испекла. С малиной, твой любимый.
- Ооо, пирог это серьезно! – улыбнулась боец радостно.
- Самди! – позвал он снова, приближаясь к ней. Быстро, ещё быстрее, спеша добежать, и с ужасом понимая, что не может приблизиться и на йоту…
Боец уходила вместе со своей погибшей напарницей под руку, бойко обсуждая какой-то из старых фильмов, того времени, когда телевизоры были ещё чёрно-белыми.
- Слушай, а тебе не кажется, что здесь кто-то всё-таки есть? – осень сменила уютная квартира. Хамон стоял в углу за знакомым до боли торшером, наблюдая, как Самди и Каталина полулежат на диване, укутавшись в плед. Как Ди перебирает тяжелые темно-русые локоны, пропуская их меж пальцев. Слышал, как потрескивают в камине дрова, а на подставке тихо играет граммофон.
- Да ну тебя, Ди, - фыркнула тихо медиум. – Думаешь, я бы не почувствовала?
- Не знаю… - вздохнула боец, целуя ту в затылок и выпутываясь из пледа и объятий напарницы. – Принесу ещё чаю.
- Ага, иди, - кивнула благодушно та, сонно жмурясь.
Хамон неслышно скользнул за Ди.
Её жизнь прокручивалась перед ним как кинолента. Сначала он всё пытался докричаться до неё, выдернуть из пелены смертельных иллюзий, в которые Самди загнала сама себя, но все его попытки пропали втуне. Он и сам заблудился в её сознании, потерял дорогу наружу, в больничную палату, не зная, сколько прошло времени там – сутки? двое? Сколько он изваянием сидит на больничной кровати, сжимая прохладную ладонь?..
Он видел, как она росла. Видел, как училась и жила. Видел, как встретилась с Каталиной, и чувствовал, что связывало их. Крепко, крепче стальных тросов, которые используют для строительства подвесных мостов…
Теперь он понимал её.
Понимал, почему она не хочет возвращаться. Он смирился… и знал, что скоро, совсем скоро растворится в её сознании. Ведь метнулся за ней, не позаботившись о сильной связи с телом, забыв о ментальной защите, забыв всё, чему его учили…
Самди резко повернулась, прожигая его взглядом. На миг ему почудилось даже, что она его видит. Но нет…
- Кто ты? – произнесла она в пространство, зло щурясь. Ладони её окутались молниями. – Покажись! Зачем ты следишь за нами?
Значит, его попытки всё же не напрасны?..
- Самди, вспомни… - он подошел к ней так близко, что чувствовал колючие искорки, срывающиеся с молний. – Это же я, Хамон…
Она растерянно моргнула. Молнии исчезли.
- Х-хамон?.. – кухонька стремительно таяла. Медиум почувствовал, что они падают. Почувствовал, что он больше не бесплотный призрак, не тень в сознании, и схватил её за плечи, притягивая к себе. Черные волосы бойца стремительно выцветали, она вспоминала всё. И теперь ему был виден путь, по которому можно было вернуться и вернуть её.
Хамон рванулся вверх.
 
 
И очнулся, уткнувшимся лбом в её ладонь. Спина затекла настолько, что он чувствовал сопротивление мышц волевому усилию, когда выпрямлялся. И… снова замер, наткнувшись на мутноватый, но всё же требовательный взгляд Самди. Это из-за обезболивающих, сообразил он. И лишь во второе мгновение понял – получилось. Получилось выдрать её из цепких лап смерти.
- Ты в больнице, была в коме, - максимально сжато пояснил он. – Я тебя вытащил. Моргни, если понимаешь.
Ди моргнула. Пошевелила кончиками пальцев и болезненно скривилась, кусая нижнюю губу. Потянулась к нему через сцепку, которую он позабыл разорвать, обрушивая волну мыслеобразов.
Ты-ковырялся-в-моей-башке?
- Да, - несколько виновато кивнул медиум.
Черти-б-тебя-драли-Хамон…
- Ты могла умереть.
А-если-я-хотела?..
- Дура!
Угу…
Иронию в её «голосе» уловил бы даже самый глупый человек на свете. Хамон тяжело вздохнул, понимая, что в этом она вся.
Что-теперь-делать-будешь?
- Трахну тебя. Как только выйдешь из больницы – спою и трахну.
Самди удивленно моргнула. Она никогда не слышала, чтоб спокойный и уравновешенный медиум выражался так. Да она вообще от него брани не слышала – за всё это время, что они работали вместе, как бы ни выводила его из себя.
- И не гляди так. Если тебе нужна причина, чтоб жить, то я тебе обеспечу причину, - теперь, когда призрак старухи с косой отошел на второй план, Хамона трясло от гнева. Да как она вообще посмела рисковать собственной жизнью?! – На все Двенадцать Городов причину, поняла меня? Идиотка ненормальная! Раззява! – шипел мужчина, вглядываясь в её глаза.
Я-поняла-тебя-Хамон.
Самди слабо улыбнулась и снова поморщилась от боли.
Врача-позови.
Медиум встал.
Придешь-проведать-завтра?
- Приду. И морса принесу. Малинового, - он повернулся к ней спиной, направившись к двери.
Спасибо-Хамон… - догнало его у порога.
- И тебе, Ди… - не поворачиваясь, произнес он, выходя. Всё будет хорошо. Теперь он точно знал.

http://vk.com/note22604890_11649486

Jul. 12th, 2013

Нежность

Что истина?

Что истина есть? Торная дорога, 
По ней бредут, лобзаясь во уста, 
По ней бредут с порога до порога, 
Незримого неся Христового креста. 

И, о, кричат - я знаю, знаю, знаю, 
Живи лишь так, как прописал Пророк, 
Лишь Он отведал, о, пути до рая, 
Его устами льется истины поток. 

Бредут, о, сотворив себе кумира, 
В одной лишь грани путь, о, увидав. 
И бредят лишь, от мира и до мира 
Блуждая, праведность себе сыскав. 

А несогласных, о, мечу согласны, 
Конечно тихо, да исподтишка, 
Невидимо, незримо и негласно 
Предать, затем покаявшись в грешках. 

Дороже что: той истины отрава, 
Иль свой путь - от начала до конца? 
Что будет в жизни острою приправой, 
Острей и слаще, о, тернового венца.



http://vk.com/note22604890_11620720

Jun. 18th, 2013

Нежность

Последствия...

Упадок сил... 
Безжалостна градация 
Формаций подзастывшая мораль. 
Невыносимо, 
Больше нет реакции 
Навек мертва печаль. 

И то ли жар, 
А может жутко холодно, 
И непонятны действия других, 
То ли стары, 
А то ли вечно молоды, 
Погибший город невозможно тих. 

И яд течет 
По рекам дальше в вены, 
Безостановочно выкашивая всех. 
Уже отсчет 
Закончен, перемены 
Идут не к лучшему, неспешно. 

И утверждать, 
Что дальше будет лучше, 
Что вечная ждет жизнь не надо. 
Все закопать, 
И может позабудет 
Земля о язвах-людях, автострадах. 

Останется 
Лишь безупречная система: 
Сильнейшие лишь выдержат отбор. 
И каяться 
Не стоит, стара вся схема. 
И действует она везде и до сих пор...

http://vk.com/note22604890_11617607

Jun. 15th, 2013

Нежность

Забывайте

Read more...Collapse )

May. 14th, 2013

Нежность

***

Дай мне жить так, как я хочу.
Если нет - убей, мне здесь тесно…

Почему так тоскливо? Давит в груди, заставляя огрызаться на любые попытки контакта. В висках снова пульсирует боль. Да так, что хочется засунуть голову в сугроб или на крайний случай – в холодильник. Бессилие пополам со вспыхивающей ненавистью ко всему роду людскому. И эти вспышки иссушают, опустошают. Хочется забыться, но реальность не отпускает, напоминая о себе звонками, людьми, разговорами. Смешно… бежать от самое себя, пытаться отрешиться от окружающего. Может, это и к лучшему. 

А черт… неважно, неважно. Что хочется сказать и кому. Все равно в итоге останется только пустышка. Мыльный пшик. И пустота. Вокруг, в глазах, в душе. Пустота.

Думать о будущем нет причин,
Прошлая жизнь под контролем машин, 
Ты выходишь из сада живым, 
Но в сердце мертвая зона...

Мне бы сойти с ума. Так, чтоб окончательно, чтоб как в старом анекдоте про психа с зубной щеткой на веревочке. Чтоб решили, что эвтаназия – лучший выход. Для всех.

И мне неизвестно, почему смерть обходит стороной меня, а гибнут те, кто достойны жить. Боги зовут их к себе? Черта с два. Я зову смерть, рискую и кидаюсь ей навстречу, в надежде, что она придет за мной… а её нет и нет. Может, так надо? Вот только кому? 

Кому нужна моя жизнь? Кому важно, что я хожу и копчу этот мир? Делаю попытки дергаться, что-то ищу?.. 

Любовь, дружба, родство… относительные понятия относительной реальности. Все так непросто, непонятно… и я снова путаюсь в себе, в мыслях… 

Странно и немного даже страшно. Что, если это все придумано? Весь мир, всё, что вокруг – просто фантазия больного разума, а на самом деле все не так?.. 

Не знаю… 

Страшно. 
Больно. 
Пусто…

Начинается гроза. И на миг кажется, что все не так уж плохо. Дождь соединяет тонкими нитями небеса и землю, ненадолго давая ощутить себя небожителем. Подставить ладони под капли, наблюдая, как вода разбивается о ладони. 

Мокро. 
Прохладно. 

И закрыть глаза, вспоминая тревожные сны. Липкий туман, бесконечное болото и звериная жажда выжить и такой же звериный страх, перебивающий все остальное. 

Усталость.
Безнадега. 
Равнодушие.

Инертность ко всему. Не хочется ничего. Совсем ничего. Закрыться, убиться. Забыться.

Дай мне сойти с ума, ведь с безумца и спроса нет, 
Дай мне хоть раз сломать этот слишком нормальный свет…

Песня как нельзя более в тему. Так уж получается. В тему. Песни, истории. Черт… опять истерично смеюсь, до крови раздирая ногтями ладони. Боль хоть немного отрезвляет, заставляет взять себя в руки. 

А ещё есть те, кто в душе. Цепляют, ради них делаешь шаг за шагом к новой цели. Забывая о себе, держа в сознании образ. Хватаясь за них, как утопающий хватается за призрачную надежду на спасение.

Кто ты? Наказанье или милость?
Кто ты? Отрекаться не спеши!
Может, за душой моей явилась?
Только 
нет 
души.

Она пуста…



http://vk.com/note22604890_11613046

Apr. 15th, 2013

Нежность

А что для счастья нужно?

А что для счастья нужно в мире этом? 
Горячего кофею кружка на столе, 
Чтоб и друзья, такие же как ты, с "приветом", 
Чтоб полетать как Гарри Поттер на метле. 

Ещё глинтвейна вечером холодным, зябким, 
И плед, и интересного кина. 
А у кровати чтоб пушистые вдруг тапки, 
Плечом к плечу чтоб под кино дремать. 

И да, да! Музыки - но только лишь хорошей, 
Не важно - классика иль поп, иль рок. 
И под дождем беситься чтоб, сомкнув ладоши, 
На сене поваляться. И чтоб сена стог! 

Сплести венок и отпустить по речке, 
Через костер махнуть в купальскую да ночь! 
И в старый дом - лишь обязательно со свечкой, 
Чтоб страх свой просто взять и превозмочь! 

И чтоб под лунным светом ярким, 
Чтоб байки у костра и переборы струн. 
Чтоб чай - из трав и, можно, из заварки, 
Но чтобы с привкусом из чуда. И чтоб рун 

Сплетать, ну, просто, для прикола, 
Чтоб весело - на каждый, каждый день! 
Чтобы собрать витраж да из осколков, 
Чтобы в лесу раскрасить старый пень. 

Ведь что для счастья нужно в мире этом? 
Кусочек чуда в сердце, чтобы навсегда. 
Чтоб полнились улыбки ясным светом, 
И двери миновала вся беда.



http://vk.com/note22604890_11609426

Mar. 18th, 2013

Нежность

Нечего сказать.

Мне нечего сказать тебе и нечего к прошедшему добавить, 
Касаться вечности, в попытках все исправить, 
Что кукольной душой гордиться? Что жить в иллюзии плену? 
Ещё трезва? Нет, надо бы напиться. Чтоб не открыть за дверью новую стену. 

Мне нечего сказать и нечем крыть твои слова, 
На пепелище все же может прорасти трава, 
Упасть на землю? Рыдать, кричать, что не права? 
Зачем? Дождь смоет все, забудется когда-нибудь молва. 

Мне нечего сказать. Ирония момента та же. 
Останется уйти. Уйти и не оставить даже 
Хоть капельки надежды на Небес прощенье, 
На отпущение грехов в одно мгновенье. 

Мне нечего сказать… и я смеюсь взахлеб, 
Смеюсь, а в горле горечи комок, озноб 
По коже. Дергает всерьез, но мне держаться 
Велел мой бог. Прости. Пора прощаться…



http://vk.com/note22604890_11605745

Previous 10